шон сайпс фото

2017-09-26 00:11




Плохая у нас медицина, прямо скажем никудышная. Вот Надежда Игнатьевна как в сорок лет захворала, почти при смерти была, так до сих пор и мается. Намедни девяносто шесть исполнилось - все по больницам ходит, а диагноз врачи никак поставить не могут.


Руководи страною так, чтоб твои дети жили в ней.


ШУТОЧНЫЕ И СМЕШНЫЕ ЗАГАДКИ С ОТВЕТАМИ Загадки и ответы

ШУТОЧНЫЕ И СМЕШНЫЕ ЗАГАДКИ С ОТВЕТАМИ Загадки и ответы

ТАЙНЫ КОСМОСА ЧП на Луне ВЕЛИКИЕ АВАНТЮРИСТЫ Мы из Одессы СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО Заброшенные Лучшие документальные фильмы о необъяснимых и сверхъестественных явлениях, призраках и

Грибоедовский ЗАГС дворец бракосочетания 1 в Москве фото

Грибоедовский ЗАГС дворец бракосочетания 1 в Москве фото

Цена билета Минск Москва Петербург Крым Ялта Крым Ялта Киев Анапа Адлер Брянск Брест Зал регистрации Грибоедовского ЗАГСа Самое главное помещение Дворца то место, где





Наш Томагавк вперед летит, В Белграде остановка. Хоть школа, не свернет с пути, Хоть беженца котомка.


«Москвич» и Гаврилыч Гаврилыч купил машину. Машину он хотел давно, да только денег не было. На «Жигули», не говоря уже об иномарке, у него и сейчас бы не хватило, но помогла сестра жены. Она работала на АЗЛК и предложила Гаврилычу купить машину по заводской цене. Грех было отказаться. Водительские права, как и у любого офицера, у Гаврилыча, конечно, были, лейтенантские еще, а вот устойчивых навыков пилотирования - не было, не приходилось ему водить машину много лет, да еще в таком бешеном городе, как Москва. Поэтому он попросил коллег помочь ему правильно выбрать машину - дело-то ответственное - и отогнать ее к дому, а там он уже сам потихонечку! С ними увязался и я, используя любой повод, чтобы сбежать со службы. На заводской стоянке, увидев десятки новеньких разноцветных автомобилей, Гаврилыч мгновенно ощутил себя арабским шейхом, выбирающим очередной «Роллс-Ройс» и начал страшно ломаться. Он бессистемно бродил между рядами машин, постукивая по капотам и багажникам, как будто выбирал арбуз. Тогда мы решили упорядочить поиск. - Гаврилыч, - сказали мы, - определись сначала с цветом, а потом уж мы выберем лучшую из тех, что есть. Гаврилыч подумал и начал определяться. Ярко-оранжевые, нарядные «Москвичи» были с негодованием отвергнуты как «слишком кричащие», белые оказались маркими, а серые - тусклыми. - Гаврилыч, - вновь сказали мы, - конечно, ты достоин черного, блестящего «Москвича», но их, к сожалению, так не красят. После долгих и мучительных колебаний, ясное дело, остановились на зеленой машине, правда, это был какой-то хамский, ярко-зеленый цвет, а «Москвича» благородного, столь любимого военными цвета «хаки» на заводе тоже не оказалось. Стали смотреть зеленые машины. Выглядели они как-то странно. У одной не было фар, у другой - аккумулятора, третья была поцарапана, у четвертой не закрывались дверцы. Стабильностью технологического процесса на заводе даже и не пахло. Каждая машина таила свои, уникальные и загадочные дефекты. Наконец, после долгих, изнурительных поисков одну более-менее приличную машину нашли, но у нее не закрывался «бардачок». Дефект тут же поправил продавец: он подогрел крышку зажигалкой и ловко подогнул. Машина была куплена. Следующие две недели Гаврилыч барражировал во дворах, боясь далеко отъезжать от дома, и учился выполнять «упражнение № 1» - заезжать в гараж, не касаясь зеркалами стенок. К исходу третьей недели он перестал путать педали и принял безответственное решение - приехать на службу «своим ходом». Как ни странно, добрался он без приключений и, гордый, в конце рабочего дня пригласил нас осмотреть своего зеленого коня. Поскольку приехал Гаврилыч отнюдь не на «Порше» и презентации не намечалось, особого интереса народ не проявил, но, все-таки положенные ритуальные телодвижения вокруг машины были выполнены, и офицеры с чувством выполненного долга потянулись обратно. И тут Гаврилыч предложил подвезти желающих до метро. Я и еще два слабоумных согласились. Для того, чтобы выехать на дорогу, нужно было сделать левый поворот через полосу встречного движения. Гаврилыч без происшествий вышел на исходный рубеж и стал ждать, когда тактическая обстановка позволит ему выполнить сложный и ответственный маневр. Водитель вертел головой, как пилот фанерного По-2, опасающийся атаки «Мессеров», но удачный момент все не представлялся. Если дорога была свободна слева, то по правой стороне обязательно кто-нибудь ехал; как только освобождалась правая сторона, возникал затор на левой. Наконец, Гаврилыч устал работать дальномером, приняв командирское решение, он нажал на газ и «Москвич» стал входить в вираж. Сразу же выяснилось, что решение было неверным, потому что слева от автобусной остановки отваливал «Икарус», а навстречу ему ехал грузовик. «Икарус», опасаясь, тарана, замигал фарами и трусливо прижался к обочине; водитель грузовика тоже решил не связываться и остановился. Наш «Москвич», распугав все остальные машины, победно окончил эволюцию и двинулся в сторону проспекта Вернадского. Мы вытерли предсмертный пот и уже ощутили себя в недрах прохладного и безопасного метро, как вдруг оказалось, что Гаврилыч забыл перестроиться, и свободу мы могли обрести только на следующей станции. Вообще, Гаврилыч был очень странным водителем: за руль он держался, как за горло классового врага, скорости переключал очень резко и жестко, отчего наш автомобиль двигался судорожными прыжками, напоминая эпилептического кенгуру. Мы уже были под самым светофором, когда на нем зажегся желтый сигнал. Дисциплинированный Гаврилыч с похвальной реакцией вогнал педаль тормоза до самого полика, и тут мы ощутили, что сзади на нас наползает громадная тень. Я оглянулся. Упираясь в асфальт всеми копытами, с визгом и шипением к нам подползал седельный тягач «Volvo», на трейлере которого раскачивалось что-то вроде экскаватора или автокрана. Гаврилыч расклинился между рулем и педалями и перестал реагировать на окружающий мир. Хлопнула дверца кабины тягача. - Ну, Гаврилыч, - сказал кто-то с заднего сидения, - ты хоть голову прикрой... К нашему «Москвичу» подскочил водитель тягача, ощутимо искря злобой. Он нагнулся к Гаврилычу, набрал полную грудь воздуха и... вдруг увидел, что машина забита военными, а за рулем - полковник. С гигантским усилием он проглотил ком матерщины, застрявшей в горле, сделал судорожный вдох, и каким-то шипящим, посаженным, но истекающим ядом голосом, произнес: - Товарищ полковник, не могли бы вы мне указать причину столь резкого и неожиданного торможения?!! Кадет Биглер www.bigler.ru